О смехе

Попросили комментарий для Russian Today о смехе.

Вопросы были такими.

Влияние смеха на физиологию и польза смеха для здоровья

Смех — это не просто выдох «ха-ха», это мощный внутренний биохимический процесс. Я часто объясняю это пациентам так: смех — это «внутренняя аэробика» и бесплатная аптека одновременно. Вот что у нас происходит с телом. Это своего рода нейрогормональный каскад: искренний смех резко снижает уровень кортизола (гормона стресса) и адреналина. Одновременно выбрасываются эндорфины (естественные обезболивающие, вызывающие чувство легкой эйфории) и дофамин (гормон удовольствия и вознаграждения, дающий чувство удовлетворения). Пациент, который научился смеяться над проблемой, буквально меняет химию своего мозга. Это и мышечная релаксация: ведь хорошо известна формула: «После сильного смеха наступает расслабление». Это работает. Смех активизирует и затем расслабляет практически все группы мышц.

В терапии тревожных расстройств это бесценно: физическое расслабление дает сигнал мозгу, что угрозы нет, разрывая порочный круг напряжения. Это даже и кардио-тренировка: пусть  короткая, но все же интенсивная нагрузка: кровяное давление кратковременно повышается (за счет активации симпатической системы), но затем надолго и устойчиво снижается. Улучшается эластичность сосудов. Сердце получает полезную встряску. Можно говорить и от иммуномодуляции. Исследования показывают повышение уровня иммуноглобулина А (IgA) в слюне — это первая линия защиты слизистых от вирусов. Также активируются T-лимфоциты. Не будет преувеличением сказать: юмор — это один из инструментов психонейроиммунологии.

С какими состояниями юмор и смех помогает наиболее эффективно? 

Как инструмент, юмор наиболее эффективен там, где нужно создать дистанцию и изменить перспективу. Я обычно выделяю следующие мишени. Прежде всего, это тревожные расстройства и катастрофизация. При тревоге мы часто видим  «туннельное мышление», концентрацию на ужасном будущем. Моя задача — помочь пациенту достроить этот «ужасный» сценарий до логического, а затем и до абсурдного конца. Абсурдизация страха — мощнейший когнитивный прием. Конечно, я предварительно смотрю, кому это подходит, а кому-то — нет. Потому как каждый пациент — индивидуальность.

При тяжелых тревожных расстройствах или серьезной эндогенной депрессии юмор бессилен, он будет отвергаться. При психосоматических расстройствах же юмор тоже может быть эффективен. Ведь это прямой выход на физиологию, описанный выше.

Пациентам с синдромом раздраженного кишечника, головными болями напряжения и другими соматоформными проявлениями стресса я часто назначаю «смехотерапию» как обязательную гигиеническую процедуру, такую же, как чистка зубов. Снижение общего кортизолового фона через регулярный смех напрямую снижает выраженность симптомов. При ПТСР и травме юмор может быть полезен, но с оговорками. Его нужно использовать очень осторожно и только  на поздних этапах.

После прохождения основных этапов переработки травмы, юмор помогает «забрать обратно» у травматического воспоминания его власть. Возможность пошутить о том, что раньше вызывало паралич, — это один из признаков исцеления и восстановления чувства авторства своей жизни. Самоирония  (ключевое слово — само-ирония) позволяет занять позицию «над ситуацией», выйти из роли «жертвы обстоятельств» и увидеть комическое несовершенство бытия. Это первый шаг к восстановлению утраченного контроля.

О смехе деструктивном. Когда и какой юмор может навредить? 

Это, пожалуй, самый важный вопрос для профессионала. Юмор — это скальпель, а не дубина. Вред он наносит тогда, когда нарушает психотерапевтический альянс и является проявлением психологической защиты. В практике это так называемый защитный юмор (а на самом деле это избегание). Это бич психотерапии. Пациент смеется и отшучивается, чтобы не подходить к болезненной теме. Стоит коснуться чего-то реально травмирующего, как следует шутка, и контакт с чувствами теряется. Моя задача здесь — мягко, но твердо это вербализовать: «Я заметил, когда мы подходим к этой теме, вы начинаете остроумно шутить. Что бы случилось, если бы мы сейчас не шутили?» Это позволяет сделать защиту видимой и начать с ней работать, а не обходить. Иногда это деструктивный юмор. Сарказм, высмеивание, обесценивание, маскирующееся под юмор. Если пациент использует юмор для нападения (на терапевта, на других людей) или для жесткого самоуничижения («я ничтожество, ха-ха»), это не помогает, а ретравматизирует и закрепляет негативную самооценку.

Я всегда блокирую такой юмор: «Стоп. Это не шутка. Это сейчас прозвучало как акт агрессии против самого себя. Что за боль стоит за этим «ха-ха»?». И, конечно это юмор, неадекватный контексту и фазе терапии. Шутить о симптомах пациента на первой же сессии, когда альянс еще не сформирован, — грубейшая ошибка. Об этом постоянно говорю на лекциях коллегам психологам. Это будет воспринято клиентом, как обесценивание страдания. Юмор возможен только на базе прочного доверия. Также нельзя шутить с пациентом в остром кризисном состоянии или сразу после тяжелой утраты. Сначала нужно разделить горе, быть в нем, и только много позже, возможно, появятся первые ростки светлой грусти и иронии.

Как врач психотерапевт, я вижу в юморе не развлечение, а тонкий инструмент когнитивной перестройки и физиологической саморегуляции. Его главный критерий полезности — он должен расширять перспективу, давать освобождение и быть уместным в контексте терапевтического процесса.